По трудам своим

5 архитектурных сооружений со всего мира, которые не принесли своим творцам ничего хорошего

Здание железнодорожного вокзала (Украина, Жмеринка)

До появления вокзала на месте современной Жмеринки города как такового не существовало – так, два с половиной села, далеких от «большой земли». С новой же железнодорожной  точкой организовался город – «последний настоящий город на Земле», как говорил Остап Бендер. Парижа, правда, из Жмеринки не получилось, о чем великий комбинатор тоже упоминал, что подтверждают и разочарованные очевидцы: мол, здание вокзала – едва ли не единственная в округе достопримечательность.

3

Вели стройку два архитектора – Иван Беляев и Валериан Рыков, а драмой вся эта архитектурная история окончилась вообще для третьего лица – строителя-архитектора Зиновия Журавского, курировавшего возведение вокзала. После того, как в 1904 году работа над крупным объектом была завершена, на «новостройку», лихо возведенную в только зарождавшемся стиле украинского модерна, приехал посмотреть самый важный пассажир – Николай II (для него, кстати, был построен отдельный зал со своим VIP-выходом на платформу). Увидев внушительных размеров двухэтажный дом, щедрый на декор и напоминающий своим силуэтом огромный корабль (не зря Бендер упоминал про жмеринские берега, о которые разбиваются волны Мирового океана!), император вместо сдержанного и ожидаемого «сердечно приветствую» воскликнул: «Вот сукин сын!». Согласно некоторым свидетельствам, царская оценка архитекторских трудов привела чувствительного Журавского в такой ужас, что тот, не дожидаясь дальнейшего развития событий, застрелился. А дождался бы, так узнал, что монархи тоже люди и иногда выражают свой монарший восторг совсем не по регламенту.

 

Следственная тюрьма (Россия, Санкт-Петербург)

Архитектором Антонием Томишко тюрьма с видом на Неву, известная как «Кресты», была построена по заданию Александра III. По легенде, при сдаче объекта разговор между архитектором и императором, мягко говоря, не сложился. Якобы строил зодчий гораздо лучше, чем говорил, потому как при встрече с царем крайне неумело презентовал свою постройку словами: «Я для вас тюрьму построил». Суровый император за словом в карман тужурки тоже не полез, резко отчеканив: «Не для меня, а для себя», после чего несчастный мастер занял одну из тысячи новеньких тюремных камер, где его на совесть замуровали.

2

Скептики, не склонные верить в захватывающие, но неправдоподобные истории, уверяют, что вся эта мрачная, как сама тюрьма, история не более чем выдумка, а на самом деле архитектор банально похоронен на Никольском кладбище. Правда, рациональная теория относительно «посткрестовой» жизни и смерти архитектора многими решительно отметается, так как могила его на кладбище так и не обнаружена.

 

Мечеть султана Мехмеда Завоевателя (Турция, Стамбул)

Постройка этой мечети – дело давно минувших дней, возведение ее датируется далеким 1470 годом. Османский султан Мехмед Завоеватель, известный своим жестоким нравом и солидным списком захваченных территорий, не особо порадовался мечети имени себя. Сооружение авторства Атык Синана показалось ему недостаточно величественным, так как на четыре метра уступало собору Святой Софии во взятом им Константинополе. И так султан негодовал по поводу никчемных размеров здания, считающегося сегодня одной из самых больших мечетей Стамбула, что приказал отрубить зодчему руки, чтобы на будущее неповадно было.

4

Наверное, самым обидным, если бы архитектор мог обидеться, для него стал бы тот факт, что мумифицированный вспыльчивый правитель все-таки покоится в своей гробнице именно в этой неугодной мечети. На само величественное сооружение можно посмотреть и сейчас, правда, нынешний вариант – только копия XVIII века, так как оригинал был разрушен землетрясением.

 

Крепость Мармариса (Турция, Мармарис)

Еще один неблагодарный своему зодчему султан – Сулейман I, известный как Великолепный, который в своих наказаниях, очевидно, был менее изобретателен и более категоричен, чем его товарищ по высокому посту. Когда он дал задание архитектору построить крепость в стратегически важной с военной точки зрения бухте, неизвестно, помышлял ли он ее как-то назвать. Но побродив по сданной в эксплуатацию крепости, он был так разгневан результатом (ох уж эти эмоциональные султаны!), что воскликнул: «Повесить архитектора!», что на родном сулейманском звучит как-то вроде «Mimar as». Громкое восклицание людская молва быстро взяла на вооружение, и скоро город с недостаточно великолепной крепостью называли только так.

1

Со временем, как это часто бывает, название изменилось и превратилось в «Мармарис». Что же в итоге стало с архитектором, которому целый город обязан своим названием, история интригующе умалчивает. Но наверняка он был бы удивлен тем фактом, что его сооружение прекрасно известно на далеком русском берегу каждой второй домохозяйке, «подсевшей» на мыльную оперу «Великолепный век», многие съемки которой проходили именно в этой старинной крепости.

 

Собор Василия Блаженного (Россия, Москва)

Об этой столь неприятной подробности, касающейся участи зодчих, работавших над самым ярким собором Москвы, почему-то знает каждый школьник. Легенда гласит, что как только работа над зданием была закончена, Иван Грозный приказал выколоть глаза двум своим талантливым архитекторам, работавшим над этим шедевром, – Барме и Постнику, чтобы уж наверняка они не создали что-то столь же великолепное или, чем черт не шутит, еще лучше.

5

От Грозного чего угодно ожидать можно было – каждый историк подтвердит, но, вполне вероятно, что именно в этом злодеянии он виноват только наполовину, так как документально подтверждено, что уже после Собора Василия Блаженного Постник работал над Казанским кремлем (остается выяснить, тот ли это Постник). А некоторые утверждают, что обвинение с царя можно вообще снять, так как, по одной из теорий, Барма и Постник – один человек, где Барма – это прозвище, а Постник – имя.

Юлия Исаева

Иллюстрации: Анастасия Тимофеева