Распад соседского союза

Если когда-нибудь я решу написать мемуары, то обязательно расскажу о людях, значительно повлиявших на мою жизнь. Кроме мамы, Льва Толстого и Ганди, там обязательно будет про тех, о ком я, в общем-то, толком и не знаю ничего: ни про их профессии, ни про увлечения, да что уж там, — я даже имен их не знаю. Это мои соседи. Люди, которые поспособствовали потере моей веры в человечество.

Начиналось все неплохо. Полжизни я прожила в Азии, где гостеприимство возводят в культ, и это совсем не стереотип. Мы знали всех соседей в своем подъезде и со всеми дружили (ну, почти со всеми, кроме той чокнутой узбечки с первого этажа, которая разводила в квартире кур и овец, выгуливала их в общем палисаднике, а на все попытки призвать ее к порядку только задорно размахивала желтой справкой). Мы ходили друг к другу не только за солью и мукой, но и в гости. Мне казалось в порядке вещей, что в Новый год либо мы шли в домашних тапках и с миской оливье к кому-то, либо кто-то приходил к нам. Что молодой и красивый начинающий актер с третьего этажа заявляется к нам за блюдцем, которое их богемной тусовке понадобилось для проведения спиритического сеанса. Ну, не отказываться же от встречи с Всеволодом Эмильевичем и Антоном Павловичем из-за нехватки посуды! Когда мы со своей семьей на несколько месяцев уезжали из города, то без всяких опасений оставляли ключи соседке по площадке. После их переезда в другую страну, правда, выяснилось, что они зачем-то прихватили с собой словарь Даля из нашей библиотеки. Но это же сущие мелочи, честное слово, мир был бы совсем другим, если бы каждый, кто мог вынести из чужой квартиры югославский мебельный гарнитур, ограничивался только хорошей книгой.

Оказавшись в России, я узнала, что мои представления о том, какими должны быть соседские отношения, порядочно искажены. Новые подружки по подъезду, которых я приглашала к себе домой, сильно удивлялись такому радушию, если не сказать, напрягались. В своей подозрительности к окружающим они были очень последовательны: когда я заходила за ними, чтобы, например, погулять, дальше порога меня не пускали, и хорошо, если не просили подождать в подъезде. Все это сильно обескураживало, но, в целом, к новым негласным правилам соседских взаимоотношений я быстро привыкла. Так что к моменту, когда я переехала в свою первую съемную квартиру, желания узнать, кто живет за стенкой и уж тем более позвать его на чай, не было совершенно.

Стало казаться, что в этой соседской обособленности есть свои прелести: не надо натянуто улыбаться бабке, чей кот регулярно гадит на твой коврик, не надо в седьмой раз по-хорошему просить соседа, загадочно сверлящего что-то по ночам, когда уже в пору звонить полицейским. Я бы, пожалуй, и дальше продолжила искать плюсы таких взаимоотношений, но тут появился он — мой первый. Этот товарищ оказался куда коммуникабельнее других соседей: рано утром первого января недвусмысленно дал понять, что жаждет общения, пытаясь выбить мою входную дверь. По его бессвязной речи каким-то чудом удалось установить, что у человека случилась постновогодняя паранойя, и ему очень живо так показалось, что я его затопила. После демонстрации, прости господи, моих сухих труб он как-то неуверенно помялся и ускребся к себе. Но, кажется, инцидент этот никак не давал ему покоя, и он стал приходить ко мне как на работу: громко передвигаемая мебель, топот, дурная музыка — в выдумывании целей визитов он был невероятно изобретателен. Я уже была близка к реализации какой-нибудь дикой пакости (типа заливания замочной скважины силиконом или круглосуточного прослушивания Sepultura на повышенной громкости), но необходимость в этом отпала сама собой. Однажды в моей душевой сорвало кран, и я затопила-таки соседа так, что от его ремонта не осталось живого места. И можно было бы сказать, что вот она, восторжествовавшая справедливость, если бы за новой ремонт мне не пришлось платить.

Потом было еще много съемных квартир и разных соседей. Одна так категорично и уверенно обвиняла в том, что появившиеся в ее квартире тараканы определенно эмигрировали из моей, что я на секундочку засомневалась, а не попросили ли они у нее политического убежища. С другой мы мило заболтались в лифте, но стоило ей узнать, что я эту квартиру снимаю, как она тут же пригрозила пожаловаться «моей хозяйке» на громко работающий телевизор. А я, растерявшись, так и не успела сказать, что у меня нет телевизора. Ах да, был еще случай, когда сосед, представившись «старшим по подъезду», настойчиво просил занести ему мои документы на квартиру. Еще помню живущего через стенку агрессивного мужика, который полночи гонял по квартире сожительницу с криками и, судя по угрозам, с ножом. Заканчивалось, правда, все позитивно, и об их примирительном сексе знал весь подъезд. А еще была пожилая соседка, с которой у нас с мужем, к нашему несчастью, балкон был разделен стеклянной перегородкой — уж слишком эта увядающая мечта Рубенса любила встретить рассвет топлес. Но к этим двум у меня меньше всего претензий, потому что как разнообразить свою сексуальную жизнь и как встречать рассвет в своей квартире — личное дело каждого.

И не то чтобы я сетовала на странное стечение обстоятельств, из-за которых всю жизнь меня окружают очень плохие соседи. Очевидно ведь, что и я с громким и задушевным исполнением Нины Симон во время уборки мало кому могу понравиться. Но иногда очень хочется, чтобы вот пришел сосед, а я подумала, что он не с претензиями какими, а просто муки на лимонник не хватило.

Юлия Исаева

Know­r­e­a­l­t­y.ru