Ремонт как возвращение в детство

Наш автор рассуждает о том, почему наши бабушки завешивают стены, оклеенные новыми обоями, старыми чеканками, сколько мечтаний о новом современном интерьере разбилось о старый хрусталь и  зачем мы на самом деле меняем своё пространство.

Проблема того, как обустроить мир вокруг себя, начинается, строго говоря, гораздо раньше того момента, когда человек берёт в руки свой первый в жизни рулон обоев. Это то, чем мы занимаемся практически с самого рождения – сначала стохастически раскидываем игрушки, формируя собственный микрокомфорт и доводя им до умопомрачения родителей, а десятилетия спустя так же непредсказуемо обрастаем горами пылесборников и иных странных меток прошлого, озадачивающих наших гостей и домочадцев. И совершенно непонятно, что делать, когда персональные микрокосмосы каждого из обитателей квартиры начинают сталкиваться друг с другом в поколенческих конфликтах, замешанных на глубинных стереотипах безопасного пространства, с детства незаметно впитавшихся к нам в подкорку.

2 Иллюстрация: Полина Васильева

Вот, скажем, на семейном совете после долгих финансовых подсчётов решено, наконец-то, сделать ремонт в бабушкиной комнате. За месяц адовых усилий младшего и среднего поколения семьи со стен сметены пыльные совдеповские ковры и скучные выгоревшие обои, рассохшийся пол заменён на современный светлый ламинат, а светильники, наконец-то, проапгрейдили свой фасон и функциональность до реалий двадцать первого века.

Бабушка, вполне себе смотрящая «Квартирный вопрос» на НТВ, всячески демонстрирует восторг первые полдня, но уже к вечеру новые светлые шкафы, заменившие рассохшийся югославский буфет из морёного дуба, внезапно покрываются паутиной вязаных салфеточек, стены с прогрессивными двуцветными обоями переливаются тусклой меднотой чеканок, а в качестве самого главного украшения обновленного интерьера выступает потрёпанный жизнью игрушечный мишка, купленный в ташкентском «Детском мире» в 1978-м году и утыканный коллекционными советскими значками, тоже много что видевшими за последние сорок лет.

В довершение всего бабушка ещё следующие несколько месяцев упорно допытывается, почему её любимый японский телевизор Hitachi, отметивший третье десятилетие службы перегоранием экрана, отправлен на свалку истории и заменён плоской плазмой с интернет-телевидением – салфеточки с плазмы соскальзывают, а привычные кнопки на новом пульте нажимаются совершенно не там. Младшее и среднее поколение семьи в такие моменты берёт на вдохе долгую мхатовскую паузу и медленно пятится к выходу, по дороге роняя на себя хлипко прибитые чеканки.

Про все эти неконтролируемые вспышки интерьерной ностальгии не скажешь лучше героев Рубиной: «Это твои детство и юность, вот и люби их на здоровье, при чем тут дети?»

И ничего с этим не поделать, ни-че-го – потому что бабушка выросла в деревенском доме, где её матушка ровно под тем же углом вешала на парадную мебель вязанные кружевные салфеточки и складывала горкой подушки на своей кровати, задавая незыблемые и нерушимые ассоциации истинного домашнего уюта.

У наших родителей тоже не всегда всё гладко с интерьером. То на ультрасовременной монохромной ванне вдруг появляется странный весёленький передник из яркой жёлто-зелёной плитки «помнишь-точно-такая-же-была-в-нашей-прошлой-квартире». То в миниатюрный дамский будуар попадают огромные настенные часы «Янтарь», отбивающие каждые полчаса со старательным грохотом, от которого содрогаются не только шкафы, но и мирно спящие в соседних комнатах люди. То в дачном коттедже, решённом в стиле альпийского шале, на дверях между комнатами внезапно появляются  занавески из каких-то виноградных косточек и потрескавшихся ракушек. А сколько мечт о современных кухонных интерьерах разбилось о старый бабушкин хрусталь? В общем, про все эти неконтролируемые вспышки интерьерной ностальгии не скажешь лучше героев Дины Рубиной в проблемно-близком рассказе «Гобелен»: «Это твои детство и юность, вот и люби их на здоровье, при чем тут дети?»

Или вот, скажем, пресловутые пластиковые окна, о вреде и антиэкологичности которых не писал только самый ленивый блогер. И, знаете, мне они тоже не нравятся. Я скучаю по тем старым, немного рассохшимся, крашеным деревянным рамам, с которыми раньше так легко дышалось, в которых гулял первый сладкий весенний ветер, а стёкла зимой, как положено, превращались в нерукотворные морозные витражи. Серьёзно, как мне теперь, сидя в детской с современной пластиковой окантовкой, читать ребенку классические сказки Сергея Козлова: «Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ёжику время от времени приходилось залезать на подоконник и дышать и тереть лапой замёрзшее стекло»? Разве что погуглить соответствующие картинки из оконного прошлого?

Новые стандарты жилого комфорта незаметно стирают многие привычные нам с детства реалии. И мы, наверное, всегда будем казаться смешными и чуточку нелепыми в попытках оживить в современных пространствах те яркие и отчётливо счастливые детские воспоминания. Но я бы, честно говоря, многое отдала, чтобы снова залезть с ногами в потёртое дедушкино кресло, под покосившийся от времени чехословацкий торшер с круглым жёлтым абажуром, и чтобы голоса детей капитана Гранта перекликались с голосами Портоса и Арамиса в тенях настенных ковров и отблесках хрустальных ваз в огромном старом серванте. А вы?

Мария Ерохина

22.04.2016