Сносная работа

Начало года – самое время собирать камни. Или хотя бы пересчитывать их. Knowrealty.ru вспомнил 5 зданий, разрушенных в Москве за последние 10 лет, которые относятся к самым старым.

Дом-кузница XVIII-XIX вв. (Оружейный переулок, 45)

Стареть в нашей стране опасно не только людям. Вот, например, как-то забыли все про двухсотлетнюю кузницу в центре города, где когда-то подковывали лошадей богатых москвичей, так что к нашему времени остались от нее рожки да ножки – стенки да пол. Заметив такое безобразие, городские власти, конечно, тут же спохватились и моментально исправили это досадное недоразумение, присвоив руинам почетное звание памятника истории и культуры федерального значения. Но сам по себе высокий статус почему-то не очень работал: здание само не реставрировалось, стены не чинились, а крыша не возвращалась на место — в общем, второй красивой жизни или хотя бы достойной старости не случилось.

kuznitsa

Тогда временный хозяин кузницы Шалва Крихели, взявший эту землю в аренду, завершил то, что недоделало время: снес в 2006 году остатки дома к чертовой матери, не оценив славного кузнецкого прошлого родного города (вот сразу видно, не кузнец). Свой резкий деструктивный порыв Крихели объяснил как исполнение воли свыше — самого МЧС, которое якобы предписало снести объект культурного наследия из-за аварийного состояния, и вообще – у него даже справка есть. В МЧС, правда, всячески открещиваются и утверждают, что их дело – кошек с деревьев снимать и лампочки из ртов любопытствующих вынимать, а выдавать документы на снос не в их компетенции. Максимум, говорят они, могли выписать бумажку рекомендательного характера, если сооружение находится в опасном состоянии, грозящем жильцам. Но тут тоже все, как в запутанной детективной истории: грозить в этом месте совершенно некому, жильцов здесь нет с советских времен (когда дом-кузницу переоборудовали в коммуналку), а в последние годы тут и жить-то было невозможно даже при большом желании или острой нужде. Крихели, чуть было не реализовавший коварный замысел строительства на месте кузницы гостиничного комплекса, конечно, поплатился за акт городского вандализма и был наказан согласно статье 243 УК РФ по всей строгости закона, уплатив в казну целых 400 000 рублей, на которые власти, безусловно, построят кузницу лучше прежнего.

 

Дом Всеволожских (ул. Тимура Фрунзе, 11, стр. 56)

Этот дом считался едва ли не самым старым среди переигравших время деревянных сооружений столицы. Точную дату его постройки назвать никто не может, в городском реестре недвижимого культурного наследия говорится о конце XVIII века, но найденные под штукатуркой современными историками обои петровских времен доказывают, что речь идет, скорее, о первых десятилетиях века. За всю свою неприлично большую для динамичного столичного градостроительства историю дом сменил огромное количество нескучных жильцов. Так, изначально эти земли числились за стольником Матфеем Засецким, купившим их у князей Долгоруких. Но потом, поняв, что с размерами имения он немного погорячился, стольник продал часть поместья роду Всеволожских – потомкам того самого Владимира Красное Солнышко.

Тут, например, проживал Николай Всеволожский, будущий гражданский губернатор Твери, окончивший свою политическую карьеру довольно унизительно, но неудивительно даже в наше время – вынужденной отставкой из-за доноса на кого-то чиновника, на которого доносить не следовало. А до губернаторства Всеволожский пробовал себя на предпринимательском поприще и открыл здесь типографию, которая, надо сказать, долго не проработала: в 1812 году, когда французы оккупировали Москву, в усадьбе поселился генерал Компан, а типографии было дано новое название – «Императорская типография Великой армии». Именно здесь печатались наполеоновские агитки, распространявшиеся по столице. Говорят, что, когда французы бежали из Москвы, генерал Компан, этот статный мужчина с блестящей военной карьерой, прикипевший сердцем к местным интерьерам, не смог совладать с низменными инстинктами и слямзил-таки каминные часы. Но генерал был бы обыкновенным мародером, если бы история на этом закончилась, так что он как бы взамен оставил хозяевам свою лошадь. Вернувшиеся в имение Всеволожские широкий поступок генерала оценили и назвали кобылу Мадам Компан.

vsevolozhsky

Потом владельцами дома были купец Ралле, дела которого резко пошли вверх после открытия им здесь мыловаренной фабрики и парфюмерного цеха (именно эта косметика после Революции 1917 года стала продаваться под брендом «Свобода»), и владелец ткацкой фабрики Клод-Мари Жиро, про работу которого Лев Толстой очень нелестно отзывался. Ну а далее фабрику национализировали и переименовали в «Красную Розу». Название, кстати, не имеет никакого отношения к романтике, цветам и эмблемам печали, тут восславили Розу Люксембург.

В начале 1990-х усадьба пережила пожар, после которого дом стал совсем плох, а говорить о восстановлении здания во времена «МММ», «бригад» и приватизации было уже как-то совсем неловко. Позже здание все-таки было поставлено на госохрану как объект культурного наследия, но с охраной и культурой как-то не срослось, и деревянная усадьба, одна из немногих пережившая великий пожар 1812 года, не прошла горнило тяжелого нового времени. В 2006 году сооружение было выкуплено для дальнейшей реабилитации территории, что на деле означало полный разбор старого дома и строительство на его месте точно такого же из новых кругляков, но по возможности с использованием уцелевших (таких оказалось около 20%). Сейчас на этом месте находится деловой квартал.

 

Усадьба Римского-Корсакова (Тверской бульвар, 26)

Дом этот принадлежал не великому композитору, как можно было бы предположить, а его однофамильцу, в свое время сильно приближенному к Екатерине II. Настолько сильно, что она о нем с придыханием говорила, мол, его бы моделью брать всем скульпторам и художникам, а поэтам воспевать бы красоту неземную. Что-то там даже про сияние, которое он вокруг себя, как солнце, разливает, было. Но, поскольку падкая до любовных утех императрица вообще любила о мужчинах с придыханием поговорить, Римский-Корсаков совсем уж надолго в ее палатах не задержался (хотя полтора года по екатерининским меркам – тоже очень и очень неплохо). Так что, когда пламя страсти поутихло, императрица, как уже в ее любовной практике случалось, отправила фаворита от себя подальше – в Москву, с материальной, так сказать, компенсацией. А там красавец-мужчина не растерялся, взял да и обольстил замужнюю графиню Строганову, чьей красотой, говорят, даже Вольтер однажды восхитился. Граф Строганов, узнав о неверности молодой жены, поступил, с позиции женщин, как настоящий мужчина, а с позиции мужчин – как тряпка и даже немножко дурак: купил сбежавшей жене дом, ставший позже частью усадьбы Римского-Корсакова, и детей двоих малолетних себе на воспитание оставил. Новоиспеченная пара же стала жить-поживать, добра наживать: любовник купил себе дом по соседству, тут же достроились флигели, и в итоге получилось целое имение.

Rimsk_korsakogo

Дом, считавшийся одним из самых красивых в Москве, также не выдержал испытание новыми 90-ми: в это время здесь произошел пожар, и усадьба долго пустовала. А потом случилось то, что случилось: с 2001 по 2005 года она уничтожалась частями, пока от нее не остались одни светлые воспоминания. Вся ирония печальной потери городом усадьбы состоит в том, что исчезла эта русская старина в ходе строительства «Культурного центра русской старины» частным инвестором, который и должен был заняться реставрацией. На самом-то деле это не что иное, как ресторан «Турандот», и, по слухам, снести усадьбу Деллос решил из-за невозможности разгуляться как следует и построить, например, паркинг под имением начала XVIII века. Еще большей анекдотичности этой грустной истории добавляет тот факт, что хозяин заведения Андрей Деллос — сейчас ресторатор, а когда-то учился на реставратора. Ну и историки не могут удержаться, чтобы зло не пошутить на тему современных ценностей. Мол, Александр Сергеевич приходил сюда в гости к Корсакову, и вполне возможно, что воспоминания последнего об императрице помогли классику создать образ Екатерины в «Капитанской дочке». Но владелец ресторана «Пушкин» ценности дому, в котором бывал Пушкин, не предал, потому что история историей, а парковку где-то организовывать надо.

 

Исторические корпуса Ново-Екатерининской больницы (Страстной бульвар, 15/29, стр. 4, 8)

Дом, позже ставший больницей, среди прочего известен тем, что на протяжении десяти лет — с 1802 по 1812 год – здесь располагался так называемый Английский клуб — закрытое джентльменское сообщество, куда новые члены принимались лишь по рекомендации и только после тайного голосования. Здесь избранные мужи могли вдоволь наиграться в карточные игры, насладиться изысканными яствами и посплетничать о политике. Именно про этот клуб Стендаль говорил, что в Париже ему нет равных. А еще здесь проходил обед в честь Багратиона, описанный Толстым в «Войне и мире». Позже, в 30-е годы XVIII века, корпуса были переделаны под больницу, функционировавшую и в советские времена. Простоял комплекс в том виде, в котором его знали москвичи, ровно до 2013 года, а рано утром 1 января на территорию больницы торжественно въехали праздничные бульдозеры и снесли два корпуса, а позже и еще один.

bolnitsa

Снос корпусов наделал много шума не только из-за того, что два из них являлись исторически ценными, признанными в 2010 году объектами историко-градостроительной среды, а ордеров на их разрушение никто не выдавал, но и из-за того, что конкретно было решено построить на их месте. Вместо прачечной, гаража и морга возводится новое здание, где снова будут заседать избранные мужи — но только уже чиновники Мосгордумы (как удачно пошутил кто-то из журналистов, Морггордумы). По бумагам на территории больницы проводятся реставрационные работы «с приспособлением исторических зданий под административное здание с элементами нового строительства», а производится такая интересная реставрация не на средства от частных инвесторов, а за счет налогоплательщиков. А речь, на секундочку, про три миллиарда рублей. И даже если закрыть глаза на уже уничтоженные объекты, что защитникам московской старины чаще всего и приходится делать, большая стройка, развернутая вблизи главного корпуса Ново-Екатерининской больницы, по-прежнему вне закона, так как любые строительные работы в охранной зоне объекта культурного наследия запрещены.

Переедут слуги народа в новый дом весной 2015 года.

 

Флигель городской усадьбы Шаховских-Глебовых-Стрешневых (ул. Большая Никитская, 19)

Искусство требует жертв, причем иногда весьма значительных. Так, ради возведения новой сцены театра «Геликон-Опера» был снесен трехэтажный флигель в древнерусском стиле. Когда бульдозеры резво бороздили территорию поместья, а защитники исторической застройки забили тревогу из-за строительного беспредела, его даже приостановили на некоторое время, но вскоре работы продолжились. Ратующие за сохранение архитектурных памятников жалуются, что, прежде чем запустить маховик, с такой легкостью перемалывающий историческое наследие, никто из современных театралов не обратился к прошлому усадьбы, частью которой является флигель, помнящей нечто очень похожее. В свое время владелица усадьбы княгиня Евгения Шаховская-Глебова-Стрешнева (да, это все ее фамилия) увлекалась театром, и в какой-то момент театрального зала в главном корпусе ей показалось мало. Тогда она отстроила здание специально под сцену, а сейчас на этом месте располагается театр Маяковского.

fligel

С «Геликоном» ситуация в общем повторилась: их сцена, находящаяся в главном корпусе усадьбы, также однажды оказалась мала, и было принято решение расшириться за счет циркумференции. И вместо того, чтобы сносить флигель постройки рубежа XVIII-XIX веков, — ругаются защитники архитектурной старины, — лучше бы взяли пример с княгини и что-нибудь на пустом месте построили. Их оппоненты отвечают на это, что ценности циркумференция не имела никакой: убранство так себе, архитектура не ахти, и вообще, относится здание к концу XIX века. И драматизировать не надо, поскольку здание театра прижимистая княгиня с немецкими корнями (а мы-то знаем этих скаредных немцев) вообще построила не из большой любви к искусству, а чтобы сдавать внаем и стабильно получать деньги. А по поводу того, что со сносом флигеля нарушена целостность архитектурного ансамбля, — ну право слово, не вечно же охранять то, что понастроила скупая немка, лишенная всякого чувства вкуса?

Юлия Исаева

Иллюстрации: Анастасия Тимофеева