Старые камни

С каждым годом их становится меньше. Иногда даже кажется, что с каждым днем – но это, конечно, не так. Просто однажды, свернув на знакомую с детства улочку, видишь свежий забор, сваи и подъемный кран. Будет очередная свечка этажей на двадцать – сотня квартир, десять тысяч квадратных метров, и на фоне столь оптимистичных с любой точки зрения новостей как-то даже неприлично вспоминать, что еще позавчера тут стояла пара-тройка… как их назвать-то? Домиков? Домишек? Да, пожалуй, домишки – то самое слово.

Каждому жителю русской провинции они знакомы – два этажа, красный кирпич, осыпающаяся лепнина, трещины по фасаду. Им по сотне-полторы лет – солидный возраст для наших мест, двести лет назад тут и вовсе было штук двадцать каменных построек на весь город. Строили их мелкие и средние купцы, устраивались хоть и без особого размаха, но основательно и надолго – массивные стены, высоченные потолки, изразцовые печи. Основательно и надолго, как мы знаем, не получилось, и разгороженное на комнаты-клетушки человеческое жилье превратилось в жилфонд. Старый жилфонд.

Никто из знаменитых здесь не родился, не провел детство и юность, и даже первого заседания реввоенсовета тут не случилось в 1918 году

Никто не любит старый жилфонд – ни жильцы, ни власти, ни тем более застройщики. И всех можно понять. Коммунальная квартира с общей кухней, частичные удобства, а то и вовсе сортир во дворе – помилуйте, в XXI веке так не живут. Для властей эти домишки – сплошная головная боль, аварийное жилье, с которым вообще неясно что делать – чинить или ломать и расселять, при том что денег нет ни на первое, ни на второе. Застройщики же видят только выгодные земельные участки, а что эти участки пока чем-то заняты – так это досадное недоразумение, которое следует устранить. Единственные, кого заботит судьба досадного недоразумения – немногочисленные и безобидные городские сумасшедшие: краеведы, историки, архнадзор. Их голос еще как-то слышен в столицах, а в провинции почти неразличим. Да если бы даже к ним и прислушивались – ну, нельзя же в самом деле взять под охрану каждое строение старше ста лет. Какую культурно-историческую ценность представляет вот этот, неказистый и скособоченный, от которого не сохранилось не то что имени архитектора (да и был ли он, архитектор?), но даже имени прежнего владельца? Никто из знаменитых здесь не родился, не провел детство и юность, и даже первого заседания реввоенсовета тут не случилось в 1918 году. Нет, в сущности, ни одной разумной причины сохранять эти стены, видавшие десяток поколений.

И остается только в очередной раз написать в фейсбук: «Суки, что вы делаете с моим городом!»

И вот я хожу и наблюдаю за тем, как мой и так-то не слишком уютный и дружелюбный город становится все менее человеческим. Я знаю, что это естественный процесс, и я понимаю, что нет ничего, что можно было бы этому процессу противопоставить. История? Память? Громкие и пустые слова, в которые я и сам-то не слишком верю. Исторический архитектурный ансамбль? Даже не смешно. Вот это вот, ветхое и осыпающееся, цепляющее взгляд разве что мелкими деталями (тут витражное окно, тут изразцовое панно на фасаде) – архитектурный ансамбль? О чем тут жалеть?

И все равно каждый раз при виде очередной стройплощадки приходят в голову слова – не аргументы, не доводы, а обыкновенные матерные ругательства. И остается только в очередной раз написать в фейсбук: «Суки, что вы делаете с моим городом!» А в комментарии приходит старый друг и отвечает: «Купи и отреставрируй». Смешно, да. Я ведь прекрасно знаю, что делают те, кто уже купил. Выламывают, например, чудесную деревянную дверь в стиле модерн (два дня выламывают, с огромным трудом – старое дерево не хочет расставаться со старыми камнями) и ставят пластик. А то и вовсе закрывают сайдингом кирпичный фасад русского стиля. Нет уж, чем так мучить – лучше добивайте сразу.

Да, я все знаю, все понимаю, и сказать мне нечего. Могу разве что спросить: а для чего мы все ездим в старушку-Европу? Не для того ли, чтобы пройтись по старым камням и поглазеть на старые камни? Что ж, в таком случае правы те, кто говорит, что Россия – не Европа. Европа свои старые камни пока что любит и бережет. Наверное, у них есть в запасе те самые слова, которых нет у меня. Или они все понимают без слов. Не знаю.

Я знаю только, что с каждым годом старых камней здесь остается все меньше. И скоро, наверное, уже совсем не останется.

 

Алексей Соколов

Редакция не несет ответственности за содержание авторских колонок. Более того, редакция не всегда согласна с мнением автора, с его суждениями, в т.ч. и о третьих лицах, с его стилем изложения, но очень уважает свободу слова.